Жители посёлка Снегири ежедневно проходят мимо бледно-розового здания кирпичного завода 1928 года. Железная дорога когда-то вела именно к нему, но производство остановилось десятки лет назад. Корпуса обветшали, их заняли разрозненные арендаторы. В работах я фиксирую, как завод живёт после утраты своей функции: его приспосабливают к новым задачам, и это одновременно продлевает ему жизнь и приближает его разрушение. Несколько лет в одном из цехов работала кузница, а на крыше стоял тринадцатиметровый металлический дракон — неожиданный символ надежды и творческого переосмысления места. Этим летом дракон пропал с крыши, а кузница закрылась. Пространство лишилось большой доли волшебства. Я наблюдаю, как облик завода меняется с каждым годом – ветшает и разрушается все то, что нельзя использовать, все, что не приносит прибыли. Демонтируются конструкции, консервируются аварийные помещения. Арендаторы привносят свои изменения: ставят глухие заборы, делают грубый ремонт на скорую руку, захламляют или расчищают прилежащую территорию. Эти процессы я переживаю как разорение индустриальной красоты. Для меня важно успеть увидеть и сохранить хрупкие состояния между этими изменениями — моменты, когда старые двери, ворота или окна сняты, и внутреннее пространство впервые открывается взгляду, прежде чем исчезнет окончательно.